Пресс-конференция Михаила Прохорова в Москве, собравшая более 600 журналистов и более 60 телекамер, была заявлена как расширенное заседание клуба региональных журналистов и по масштабу и формату более всего была похожа на пресс-конференции первых лиц государства - президента или премьер-министра. Впечатления, которые остались у меня от этой пресс-конференции, противоречивы.

Безусловно, «Правое дело» для Прохорова - это бизнес проект и он сам наметил себе сроки его реализации - 15 лет. И здесь, как в спорте, который Прохоров обожает, важен результат. Видно, что задачи, пути, способы реализации этого проекта Прохоров понимает.

Мне интереснее всего было посмотреть, как миллиардер, воплощение и носитель «правого» бренда трансформируется из бизнесмена в политика. Стало ясно, что планка задана очень высокая и амбиции высоки.

Выводы и наблюдения, которые я для себя сделал, следующие.

Первое. Каких-то сверхновых идей я не услышал. Все заявленные идеи были известны еще несколько месяцев назад. Они крайне интересны экспертам и стало ясно, что Прохоров может суметь заинтересовать ими обычных граждан.

Попутно отмечу, что каких-то ярких пиаровских ходов, которых тоже ожидали, не было.

Второе. Процесс трансформации бизнесмена в политика идет туговато. Он идет, однако не так, как ожидаешь от фигуры такого масштаба. Думаю, однако, что у «правых» нет задачи форсировать события. Неправильно было бы ожидать от Прохорова искать популярности за счет банального популизма.

В-третьих, что меня особенно интересовало - а кто же рядом? Был представлен «теневой кабинет», который, признаться, не впечатлил. Хотя среди членов этого кабинета, безусловно, есть авторитетные в своей среде люди. Например, Александр Любимов, известный еще по телепрограмме «Взгляд», уважаемый телевизионный деятель. Или Александр Попов - пловец, олимпийский чемпион в прошлом, ныне - успешный спортивный функционер, который вполне мог бы стать министром спорта.

Однако и кабинет, и сам Прохоров в основном ограничивались произнесением лозунгов: мы успешные, мы можем…

При этом либералы старой формации, которые находились в зале, явно хотели и ждали появления нового яркого лидера - однако более радикального, более «правого», чем оказался Прохоров.

В этой связи - четвертое. Безусловно, один из главных вопросов, который волновал собравшихся - насколько сегодняшнее «Правое дело» является кремлевским проектом. Не смотря на то, что Прохоров пытался отвечать на этот вопрос - лично у меня сомнения остались.

Я обратил внимание, что у «правых» - что очень странно! - нет уколов в сторону «левых». Есть критика «Единой России», а это означает, что «Правое дело» идет на «левую» поляну, туда, где существуют КПРФ и «Справедливая Россия». И «Правое дело» видится прямым конкурентом «Справедливой России». Не с точки зрения прямых предпочтений электората сейчас, а в трасформации партийного расклада на перспективу.

Возможно, нас ожидает перегруппировка и политический спектр должен поправеть. А значит, на наших глазах строится трехступенчатая политическая модель, в которой найдется место «левым», «центристам», то есть «Единой России», и «правым».

Пятое. Заметно, что идеология, а также партийность Прохорова не интересуют. Он не видит и ничего странного в том, что в «Правое дело» приходят люди из других партий - «Справедливой России», «Единой России». Единственное, было отмечено, что «с теми, кто любит торговать своей харизмой, нам не по пути».

Шестое. По ответам на заданные Прохорову вопросы, в том числе и заданные мной, стало ясно: политическую ситуацию в Нижегородской области Прохоров знает. Фамилии претендентов на то, чтобы возглавить региональное отделение партии и войти в предвыборный список, ему известны. Как человек прагматичный, он знает, что ситуация сложная. Выбор не сделан, однако он будет сделан в ближайшее время.

Седьмое. Из разных регионов Михаила Прохорова спрашивали, почему же «Правое дело» согласует своих лидеров с действующими губернаторами? Прохоров ответил в том смысле, что в нескольких случаях это диктовалось хорошими отношениями с губернаторами.

Однако и сама постановка вопроса, и уклончивый ответ на него опять-таки оставили сомнения в радикализме Михаила Прохорова.